У бизнеса появился новый способ отстоять нарушенные права

На вебинаре РБК Петербург юристы рассказали, как защититься от появляющихся в сети компаний-клонов и как самому случайно не нарушить чьи-либо авторские права.

С ростом присутствия бизнеса в онлайне компании все больше подвергаются риску незаконного использования своего товарного знака или наименования. Только за минувший год число исковых заявлений по интеллектуальным правам выросло на 18%. При этом размер компенсации за неправомерное использование чужого товарного знака может достигать 5 млн руб.

  • На вебинаре РБК Петербург юристы с обширной судебной практикой в разрешении подобных споров — Мария Стригалева, руководитель юридической и налоговой практики BLCONS GROUP и Ирина Ахмедова, руководитель практики интеллектуальной собственности и персональных данных юридической фирмы «Клифф» — рассказали, как защититься от появляющихся в сети компаний-клонов, как оформить исключительное право на уникальный интерфейс сайта и как самому случайно не нарушить чьи-либо авторские права.
  • ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТОВАРНОГО ЗНАКА И ФИРМЕННОГО НАИМЕНОВАНИЯ
  • — Какие угрозы для бизнеса со стороны конкурентов есть в Сети сегодня?

Мария Стригалева: Из-за того, что бизнес переходит в онлайн, растет число угроз, которым сегодня подвергаются бренды компаний в сети.

Речь идет не только о недобросовестной конкуренции, но и о преступлениях — мошеннических действиях, вымогательстве.

Если говорить о недобросовестной конкуренции, то самая распространенная угроза — использование чужих средств индивидуализации — товарного знака, фирменного наименования.

У бизнеса появился новый способ отстоять нарушенные права

Мария Стригалева

— Как компания должна реагировать, если кто-то незаконно использует ее средства индивидуализации?

М. С.: Основной способ в дальнейшем противостоять подобным нарушениям — нотариальный осмотр страниц. То есть фиксирование у нотариуса факта нарушения. Нотариус осматривает страницы и заверяет скриншоты в установленном порядке.

Если стоит вопрос о защите деловой репутации, компании надо зафиксировать, что сведения, которые распространены в Сети, во-первых, были недействительны в тот момент, о котором идет речь; во-вторых, что они порочат деловую репутацию.

Несмотря на то, что обязанность доказывать эти факты лежит на ответчике, судебный процесс — состязательное мероприятие.

Если вы заявляете требование об удалении такой информации, вам нужно подтвердить, что эта информация не соответствует действительности.

— Как доказать, что конкурент использует товарный знак или фирменное наименование схожее с моей компании до степени смешения? Есть ли какие-то четкие критерии?

М. С.: Тут даже экспертизы не всегда помогают. Рассмотрим одно из последних дел, когда известный шоумен Павел Воля судился с концерном Volkswagen. Автомобильная компания предъявила претензии к регистрации товарного знака Павла Воли на бренд одежды, представив в том числе результаты проведенной экспертизы.

Логотип шоумена состоял из букв V и W, и Volkswagen доказывал, что этот знак до степени смешения похож на его собственный. И поскольку у Volkswagen тоже есть линейка одежды, была вероятность, что суд встанет на сторону автомобильного концерна. Однако, суд решил, что эти товарные знаки отличаются и графически, и по элементам.

Суд в итоге не удовлетворил иск Volkswagen.

— Какие доказательства в таких случаях суд может принять во внимание?

М. С.: Чтобы понять, похожи ли товарные знаки до степени смешения, суды иногда выясняют восприятие этих товарных знаков пользователями. Например, через опросы — ассоциируется ли у респондентов товарный знак одной компании с брендом другой. Опросы при этом должны проводить третьи лица — не сами спорящие стороны. Но это работает в случае с известными брендами.

ПАРАЗИТАРНАЯ КОНКУРЕНЦИЯ

— Бывают ли случаи, когда компании незаконно используют бренды, но не для конкуренции?

Ирина Ахмедова: Такие случаи бывают нередко, например, когда недобросовестные лица регистрируют на себя всевозможные обозначения, в том числе чужие бренды, или пользуются тем, что компания еще не зарегистрировала товарный знак или забыла продлить срок действия товарного знака. Потом предлагают такой компании выкупить товарный знак или приобрести платную лицензию на его использование.

В России есть такой предприниматель — Азамат Ибатуллин, который зарегистрировал на себя бесчисленное количество товарных знаков и сделал на этом бизнес. Он подает претензии, а затем иски к компаниям, которые используют зарегистрированные на него товарные знаки.

Эти компании не являются злостными нарушителями, они просто не задумались о регистрации своего бренда в качестве товарного знака, о проверке бренда перед его использованием, и в результате стали жертвами патентного тролля.

Зачастую жертвами патентных троллей становятся иностранные компании, выходящие на российский рынок и сталкивающиеся с тем, что их бренд уже зарегистрирован кем-то другим. Ибатуллин раньше выигрывал много дел, и компании, действительно, платили ему компенсации за использование товарных знаков или же выкупали их.

С прошлого года после выхода Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 по вопросам интеллектуальной собственности российские суды поняли, что дело здесь не в нарушении прав на товарный знак, и стали расценивать действия Азамата Ибатуллина как злоупотребление правом. Теперь суды, как правило, отклоняют иски этого предпринимателя.

У бизнеса появился новый способ отстоять нарушенные права

Ирина Ахмедова

— Если это не является конкуренцией, как подобные действия можно охарактеризовать с юридической точки зрения?

И. А.

: Неотъемлемой характеристикой недобросовестной конкуренции является то, что обе компании осуществляют деятельность на одном товарном рынке. При этом товары и услуги, которые они реализуют, должны быть взаимозаменяемыми.

В случае, о котором я говорила выше, имеет место злоупотребление правом. Но есть и другие примеры недобросовестных действий — это «паразитарная» конкуренция.

В этом случае необязательно, чтобы товары и услуги компаний были взаимозаменяемыми, даже необязательно, чтобы они продавали однородные товары.

— Как в таком случае юридически доказать, что интересы какой-либо компании нарушаются?

И. А.

: Обязательным условием паразитарной конкуренции является использование нарушителем очень известного бренда.

В таком случае юристы обычно пытаются доказать, что нарушитель хочет получить необоснованные преимущества за счет известного бренда, что причинен ущерб деловой репутации компании.

Хочу отметить, что несмотря на то, что недобросовестная конкуренция находится в правовом поле, доказать этот состав в принципе достаточно тяжело.

Например, если одна компания продает вина в ценовой категории 400 руб., а другая продает вина ценовой категории 200 руб.

, при этом они используют практически одинаковые этикетки, то в данном случае согласно решению ФАС нет недобросовестной конкуренции, так как у компаний разный потребитель.

То есть антимонопольное ведомство утверждает, что потребитель, который покупает вина за 200 руб., не купит вино за 400 руб. Остается надеяться, что это свежее решение ФАС будет оспорено в суде.

НОВЫЕ СПОСОБЫ НЕДОБРОСОВЕСТНОЙ КОНКУРЕНЦИИ В ОНЛАЙНЕ

— Появились ли какие-то новые способы недобросовестной конкуренции или паразитирования на бренде после того, как компании в последние годы стали массово выходить в онлайн?

М. С.: Я бы отметила действия по использованию чужих доменов.

Например, когда какая-то компания регистрирует схожий с кем-то до степени смешения домен, либо законно регистрирует домен, в котором использует фирменное наименование другой компании.

Уже сейчас суды рассматривают такие дела. Недавно, например, судилась компания «Сбербанк технологии» за доменное имя Sbertech.ru, так как его стала использовать другая компания.

И. А.

: Постановление Пленума Верховного Суда № 10, которое я уже упоминала, вызвало невероятный ажиотаж в сети именно в контексте недобросовестной конкуренции, по причине того, что в пункте 172 данного Постановления Верховный Суд разъяснил, что использование рекламодателем при размещении контекстной рекламы в Интернете в качестве критерия для показа рекламного объявления ключевых слов, отождествляемых со средством индивидуализации другой компании, может быть признано актом недобросовестной конкуренции. Тогда бизнес всполошился, так как маркетологи компаний часто применяли в контекстной рекламе, метатегах слова из чужих товарных знаков, фирменных наименований. Руководители компаний испугались, что теперь на них наложат штрафы от 100 до 500 тыс. руб.

— О каких конкретно случаях идет речь?

И. А.

: Речь идет о ситуациях, когда пользователь вводит в поисковике браузера, например, название одной компании, и, помимо сайта этой компании, на экране высвечиваются сайты компаний-конкурентов и контекстная реклама других компаний.

— Обоснованы ли были опасения бизнеса по поводу штрафов?

И. А.

:  Нет, в действительности сейчас судебная практика и практика ФАС сводится к тому, что практически невозможно признать использование бренда в метатегах, ключевых словах, контекстной рекламе нарушением. Одним из дел было дело интернет-магазинов автозапчастей Exist и Isnext. Компания Isnext использовала товарный знак Exist в ключевых словах для продвижения своего сайта: при вводе в поисковике Exist, одним из первых появлялся сайт Isnext.

То есть в метатегах этого сайта было заложено, что он будет выдаваться в поисковике чуть ли не первым.

Это дело было рассмотрено судом, и он постановил, что нарушения исключительного права на товарный знак в этом случае не было, поскольку не было доказано, что Isnext заказывал третьему лицу размещение объявлений с использованием ключевого слова «exist.ru».

КАК ЗАЩИТИТЬ ДИЗАЙН САЙТА И ДОМЕННОЕ ИМЯ

— Может ли компания каким-то образом зарегистрировать дизайн сайта, чтобы никто из конкурентов не использовал похожий дизайн?

М. С.: Зарегистрировать полностью всю структуру сайта как единую оболочку юридически возможности нет.

Но можно зарегистрировать отдельно его элементы: логотип, доменное имя — как товарный знак, базу данных, какие-то приложения, которые можно зарегистрировать как программу для ЭВМ, авторские права на контент подтвердить путем депонирования, например, в РАО (Российское Авторское Общество). То есть для того, чтобы зарегистрировать структуру сайта по отдельности, вам нужно обратиться с разными заявками в разные ведомства.

— Как именно можно получить авторское право на доменное имя?

М. С.: Вы можете зарегистрировать его в качестве товарного знака. Если кто-то в доменном имени использует фирменное наименование компании, возможно заявлять требования об устранении нарушения (о запрете его использования).

— И все же, какие документы подтверждают авторское право на визуальную концепцию сайта?

И. А.

: Если говорить о документах, то первое, что вам нужно сделать, когда вы создаете сайт, — получить права на интерфейс сайта, дизайн и в целом права на сайт как программу у компании-разработчика сайта. То есть ваш документ — это договор о разработке, либо договор заказа этого сайта. Также я рекомендую удостоверять дату создания путем депонирования.

Оформление надлежащей документации по созданию сайта и будет являться подтверждением ваших прав на сайт.

БЕЗ ОБРАЩЕНИЯ В СУД

Читайте также:  Печать в трудовых книжках: ставить или нет

— Если в Сети нарушаются права компании на средства индивидуализации, как она может защитить себя без обращения в суд?

И. А.

: Первое, что нужно сделать компании — зафиксировать факт нарушения. Вы можете использовать такую функцию — архивирование страниц и оставить их в неизменном виде. Потом, если понадобится, сделать нотариальный осмотр. Мы иногда ходим в суд и с обычными распечатками скриншотов.

Как обеспечить защиту прав продавца от недобросовестных покупателей

У бизнеса появился новый способ отстоять нарушенные права

Польза

Интересы потребителей защищает закон 2300-1, регламентирующий права и обязанности сторон, определяющий правила взаимодействия. Так, если товар был некачественным, его должны заменить или вернуть деньги. Но покупатели могут злоупотреблять правами.

В результате продавец оказывается в незащищённом положении. В правовом обиходе даже появилось такое понятие, как потребительский экстремизм.

Чтобы обеспечить защиту прав продавца от покупателя, нужно знать положения действующих нормативно-правовых актов, понимать, что может требовать клиент.

  • Конфликт прав продавца и покупателя
  • Права продавца
  • При информировании потребителей
  • При получении претензии
  • При обмене товара
  • Способы защиты прав продавца
  • Превентивные меры

Конфликт прав продавца и покупателя

Права покупателя определяет статья 18 закона 2300-1. 

Покупатель может:

  • требовать заменить товар на другой такой же модели, качества, стоимости;
  • требовать поменять товар на другой с доплатой;
  • требовать соразмерно снизить стоимость, если обнаружены дефекты;
  • требовать бесплатно устранить выявленные недостатки;
  • расторгнуть договор купли-продажи и вернуть деньги.

Однако возврат или замена качественного товара возможны, если на продукции отсутствуют следы использования. Все пломбы, этикетки должны быть сохранены. Их отсутствие станет поводом для отказа в выполнении требований. У покупателя есть 14 дней, чтобы вернуть качественную продукцию (п. 1 ст. 25 закона 2300-1). В ином случае возврат возможен только при наличии брака.

Однако клиенты научились использовать закон 2300-1 в своих целях. Например, купив и аккуратно использовав вещь в течение установленного срока, они возвращают её в магазин. В результате потребительские свойства продукции ухудшаются.

Ввиду отсутствия отдельного закона, защищающего права продавцов, компании создают собственные механизмы борьбы с произволом клиентов. Вопрос рекомендуют проработать на начальных этапах функционирования компании.

Для этого разрабатывают схему защиты прав продавца, фиксируя в соглашении пункты, несколько ограничивающие права покупателя. Такие договоры не всегда правомерны (п.1 ст. 16 закона 2300-1). Их можно оспорить в суде.

Но грамотно составленное соглашение снижает риск возникновения конфликтов.

Для минимизации спорных ситуаций следует заранее информировать клиентов о требованиях к эксплуатации, характеристиках продукции, иных важных моментах. Дополнительно нужно учитывать возможные претензии покупателей.

Используйте Личный кабинет Эвотора для управления продажами. Контроль выручки, подключение приложений, дашборд с показателями бизнеса.

Права продавца

При информировании потребителей

Компания-продавец обязана обеспечивать реализацию права покупателя на получение информации о товаре (п. 1 ст. 8 закона 2300-1). Однако она может самостоятельно решать, как это сделать. Чтобы минимизировать возникновение споров, необходимо:

  • заключать с клиентами подробные договоры. В соглашении нужно прописать правила безопасной эксплуатации продукции, указать информацию о том, что применение не по назначению приведёт к поломке и в этом случае требования о возврате и замене не будут удовлетворены;
  • проводить маркировку продукции с учётом возраста потребителей;
  • заключать договоры с изготовителями. В соглашении важно прописать порядок предъявления претензии в случае обнаружения товара с недостатками.

При получении претензии

Покупатель может направить претензию с требованием заменить изделие, провести ремонт или вернуть деньги (п. 1 ст. 18 закона 2300-1). Продавец не может самостоятельно выбрать подходящий способ разрешения конфликта. Однако допустимо письменное обращение с просьбой об изменении требований. Так, продавец может предложить провести бесплатный ремонт вместо замены или возврата денег.

Продукция может быть испорчена в процессе использования. Если продавец не согласен с тем, что недостатки присутствовали изначально, можно направить товар на экспертизу. Важно предложить клиенту принять в ней участие.

Для этого оформляют приглашение и направляют его в письменном виде. Экспертизу проводят за счёт продавца. Но если в результате будет выяснено, что недостаток возник не по его вине, покупатель обязан возместить понесённые расходы (п. 5. ст.

18 закона 2300-1).

При обмене товара

В течение 14 дней с момента покупки продавец должен заменить товар на аналогичный или вернуть деньги, если покупателя не устраивают цвет, фасон и прочие характеристики изделия (п. 1 ст. 25 закона 2300-1). Чтобы защитить свои права, нужно проявлять внимательность. Необходимо проверить:

  • сохранность пломб;
  • наличие царапин, сколов, иных повреждений;
  • присутствие ярлыков.

Товар лучше принимать со свидетелями. Важно составить акт приёма. В документе нужно отразить информацию о наличии следов эксплуатации. Бланк акта стоит дополнить фотографиями. При съёмке должна быть выставлена дата.

Фото, показания свидетелей и подготовленный документ станут доказательствами, если дело дойдет до судебного разбирательства. Иначе сложно подтвердить, что продукт был в эксплуатации. Плюсом станет результат независимой экспертизы.

Она подтвердит доводы продавца.

С сервисом «Управление ассортиментом» от Эвотора работа с товарами станет проще и удобнее. Быстрый простой импорт поступивших товаров, планирование закупок, анализ продаж, даже печать ценников — всё это делается в пару кликов в удобном приложении.

Способы защиты прав продавца

Если покупатель действует, нарушая требования законодательства, важно осуществить защиту прав продавца. Она проводится в досудебном и судебном порядке. В первом случае выполняют претензионную работу, ведут переговорный процесс, примирительные процедуры. Продавец может указать клиенту на нарушения, сообщить о неправомерности требований, отказаться от их удовлетворения.

Если урегулировать спор не удалось, предстоит судебное разбирательство. Обычно его инициирует покупатель. Чтобы защитить свои интересы, продавец может:

  • подготовить пакет документов, подтверждающих неправомерность требований;
  • заручиться поддержкой юриста;
  • провести независимую экспертизу.

От обоснованности доводов зависит решение суда. Если оно кажется неправомерным, можно подать апелляцию.

Превентивные меры

Проще не допустить возникновения спора, чем в последующем заниматься его разрешением. Чтобы защитить права продавца от недобросовестного покупателя, следует придерживаться нескольких советов.

  • Повышайте уровень сервиса. Хорошее обслуживание увеличивает лояльность клиента, настраивает его на мирное разрешение конфликта.
  • Не торопитесь с возвратом. Проверяйте товар на отсутствие следов эксплуатации. Есть товары, которые вообще не подлежат возврату. Например, растения, животные, книги, нижнее бельё, предметы личной гигиены, парфюмерия, косметика, лекарственные средства.
  • Сопровождайте товар инструкцией на русском языке. Если перепродаёте продукцию иностранного производства, делайте перевод. Так будет обеспечено информирование потребителя об особенностях использования.

Продавцы менее защищены, чем потребители. Но компании, реализующие товар, могут снизить риск возникновения претензий. Для этого нужно принимать превентивные меры по недопущению спорных ситуаций, уметь доказывать недобросовестность покупателей. Лучше заручиться поддержкой юриста, работающего с претензиями и представляющего интересы клиента в суде.

Опубликовали 30 марта 2022 года

Как защитить активы в период санкций — новости Право.ру

Санкции против России и внутри страны значительно повлияли на ведение бизнеса. Это коснулось даже тех компаний и предпринимателей, которые не попали в санкционные списки.

И если иностранные активы бизнесменов под санкциями оказались полностью заблокированными (например, так случилось с владельцем компании «Конкорд» Евгением Пригожиным и председателем правления банка ВТБ Андреем Костиным), то остальных пока затронули только скрытые ограничения: зарубежные банки не дают состоятельным россиянам пользоваться счетами под предлогом разных проверок. 

Из-за этого предпринимателям приходится пересматривать бизнес-структуры, по-новому выстраивать иностранные активы и менять стратегию работы. Ситуация меняется быстро и непредсказуемо, поэтому юристы предупреждают: решения, которые можно было считать удачными еще вчера, не подходят сегодня.

Как защитить и структурировать активы

Самое очевидное решение сейчас — перевести активы в дружественную или нейтральную по отношению к России страну. Но его нужно принимать только после того, как прямые связи с уже существующими контрагентами точно стали невозможным, советует управляющий партнер Федеральный рейтинг.

группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые споры — mid market) группа Земельное право/Коммерческая недвижимость/Строительство группа Интеллектуальная собственность (Регистрация) группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Антимонопольное право (включая споры) группа Банкротство (включая споры) (mid market) группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (high market) группа Частный капитал группа Интеллектуальная собственность (Консалтинг) группа Налоговое консультирование и споры (Налоговое консультирование) Профайл компании
Владислав Забродин.

Следующий шаг — комплаенс и строгое соблюдение требований законодательства. Неважно, в какой стране находится бизнесмен и его активы. Забродин подчеркивает, что защитить свои активы проще, если есть четкая и аргументированная позиция в отношении того, какой бизнес ведет предприниматель, откуда у него финансовые ресурсы, кто его контрагенты, как он платит и получает деньги за продукцию.

А дальше все зависит от бизнес-модели и страны, в которой находятся активы. Популярный вариант — возврат имущества и денег в Россию. Сейчас в стране четвертый этап амнистии капиталов, что выгодно для бизнесменов с активами за границей.

Читайте также:  Производственный календарь на 2022 год

Можно без уплаты налогов получить активы контролируемых иностранных компаний (КИКов), задекларировать наличные деньги и перерегистрировать транспорт. Российский рынок сейчас активно обновляется, поэтому есть смысл рассматривать этот вариант.

 

Еще стоит присмотреться к ОАЭ. Среди состоятельных предпринимателей это самый популярный пункт назначения. Но партнер практики частных клиентов Федеральный рейтинг.

группа Частный капитал группа Интеллектуальная собственность (Консалтинг) группа Международные судебные разбирательства группа ТМТ (телекоммуникации, медиа и технологии) группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (high market)
Андрей Шпак предупреждает, что этот вариант недешевый. Зато страна дает возможность бизнесменам получить местное резидентство.

В целом юристы сходятся во мнении, что сейчас нет идеальных и универсальных инструкций, которые гарантируют защиту от санкций. Но адвокат Федеральный рейтинг.

группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) группа Международные судебные разбирательства группа Фармацевтика и здравоохранение группа Комплаенс группа Налоговое консультирование и споры (Налоговое консультирование) группа Семейное и наследственное право группа Антимонопольное право (включая споры) группа Интеллектуальная собственность (Консалтинг) группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (high market) группа Международный арбитраж группа Уголовное право группа Цифровая экономика группа Банкротство (включая споры) (high market) группа ТМТ (телекоммуникации, медиа и технологии) 4место По выручке 6место По выручке на юриста (более 30 юристов) 10место По количеству юристов Профайл компании
Марат Самарский предлагает общую схему действий.

  • Создать механизм уменьшения доли участия в активах в случае санкций.
  • Выйти из органов управления.
  • Диверсифицировать коммерческий портфель по нескольким дружественным или нейтральным по отношению к России юрисдикциям. Второй вариант — по отраслям, которые традиционно не подпадают под санкционные ограничения. Например, продовольствие, фармацевтика, медицинские изделия.

Надо распределить активы по разным странам и банкам. Так при любом развитии событий и даже полной потере одного актива владелец капитала не останется без средств к существованию.

Андрей Шпак

Ключевые риски

По мнению Самарского, самый серьезный риск для состоятельных россиян — уголовная ответственность. Она может наступить за умышленные нарушения санкционного режима в США или ЕС, а также за организацию обхода закрепленных санкционным режимом ограничений. 

Но проблема не только в прямых санкциях. Если человек попал в санкционный список, он может это законным способом оспорить. Например, обратиться в Казначейство США с просьбой предоставить лицензию на конкретную транзакцию.

А вот если бизнесмен подпал под так называемые скрытые санкции, ему жаловаться некуда, добавляет партнер юридической компании Федеральный рейтинг.

группа Банкротство (включая споры) (high market) группа Частный капитал группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции Профайл компании
Варвара Кнутова. 

Россияне могут столкнуться с тем, что их счета официально не заморожены, но деньгами временно пользоваться нельзя, потому что банк проводит проверку. Она может идти не один год, а оспаривать в суде, по сути, нечего.

Варвара Кнутова

Кнутова называет это своеобразным проявлением культуры отмены и рассказывает, что подобные прецеденты были еще до санкций в Швейцарии. 

Пострадала и сфера оказания услуг по управлению иностранными активами. Часто зарубежные юристы предвзято относятся к распоряжениям россиян, а это препятствует успешной реструктуризации и релокации бизнеса, отмечает Забродин. Иногда с российскими бизнесменами (даже теми, кто не попал в санкционные списки) просто не выходят на связь. 

Есть риски и при выборе номинального собственника бизнеса, на которого открывается компания за границей, чтобы скрыть прямую связь с Россией.

Кнутова рассказывает, что если перестараться и выбрать независимого номинального собственника и директора, например, в Гонконге, то его сложно будет привлечь к ответу.

Например, он все деньги компании проиграет в казино, но по китайскому закону его не привлекут к ответственности за растрату. 

Шпак рассказывает, что сейчас у многих российских бизнесменов есть риск потерять активы, доступ к банковской инфраструктуре и привычный уровень жизни. Сложнее всего придется тем, у кого нет вида на жительство за рубежом или паспорта другой страны.

Общий риск сейчас — российское происхождение активов и связь с Россией.

Владислав Забродин

Как арендатору отстоять свои права и воспользоваться мерами поддержки?

Приостановление деятельности и ограничение посещения предприятий гражданами для большинства арендаторов сделали аренду помещений бессмысленным расходом в и без того тяжелое для бизнеса время. В ответ государство создало механизмы снижения арендной нагрузки.

Однако значительная часть арендодателей предпочла их игнорировать, сославшись на недостаточную ясность регулирования.

Сохраняется ли неопределенность регулирования до сих пор, что делать с нежелающими идти на компромиссы арендодателями и будет ли польза от последующих поправок к законодательству?

Меры поддержки арендаторов

Весь апрель государство совместными усилиями всех трех ветвей власти формировало меры поддержки арендаторов во время карантина.

Сначала был издан специальный закон. В нем арендаторам предоставлено право потребовать снижения размера арендной платы в связи с невозможностью использования, а также достаточно неоднозначно сформулирована позиция о некой отсрочке арендных платежей, порядок предоставления которой предстояло уточнить правительству.

Через несколько дней правительство, исполняя «поручение» об уточнении, сформулировало порядок предоставления заявленной отсрочки. Неожиданно оказалось, что она полагается не всем, а лишь некоторым арендаторам коммерческой недвижимости, осуществляющим деятельность в наиболее пострадавших от режима повышенной готовности отраслях.

Если с отсрочкой платежей после разъяснений правительства все стало более или менее понятно, то положения закона о праве арендатора «потребовать» снижение размера арендной платы стали предметом критики практикующих юристов на всех коронавирусных арендных вебинарах.

Было непонятно, обязан ли арендодатель в ответ согласиться с требованием? В каком размере арендная плата подлежит снижению? Будет ли эффективной последующая судебная защита права «потребовать» снижения арендной платы за прошлый период через какие-нибудь полгода после выхода судов из карантина?

Трактовка мер поддержки судебной властью 

В последний день месяца в разъяснения нового арендного законодательства включилась судебная власть. Верховный суд РФ выпустил специальный обзор по вопросам применения новых законов, где в том числе остановился и на аренде. В этой части обзор оказался полезным, местами неожиданным, а местами наводящим на все новые вопросы. Что важного он привнес в жизнь арендаторов?

Во-первых, еще больше поменялась в пользу арендатора расстановка сил с отсрочкой платежей компаниям из наиболее пострадавших отраслей. Теперь по факту отсрочка предоставляется таким арендаторам автоматически. На практике это означает, что единственный случай, когда отсрочка не будет считаться предоставленной, — это если арендатор откажется от соответствующего предложения арендодателя.

Именно так: не получив своевременную оплату от арендатора, арендодатель должен сам предложить ему отсрочку на условиях, определенных правительством (то есть с правом уплаты отсроченных платежей в течение 2021-2023 годов). Если такое предложение не будет направлено арендатору, отсрочка будет считаться предоставленной.

То же самое произойдет, если арендодатель будет уклоняться от ее предоставления.

https://www.youtube.com/watch?v=F89On1P1dLk\u0026t=2112s

Поддержка арендодателей при этом заключается лишь в их праве в судебном порядке доказывать, что, хотя конкретное предприятие и относится к пострадавшим отраслям, в действительности оно не пострадало, а значит, и не заслуживает отсрочки (например, потому что оно игнорировало ограничительные меры и продолжало функционировать).

Во-вторых, прояснился вопрос о скидке на арендную плату.

Является ли требование арендатора о скидке обязательным для арендодателя при невозможности использования имущества ввиду ограничительных мер? Да, является.

При этом такое снижение может произойти и постфактум в судебном порядке, то есть даже если решение суда о понуждении к снижению вступит в законную силу после окончания карантинных ограничений.

Стоит ли игра за скидку свеч?

Однако в каком размере арендодатель обязан снизить арендную плату?  Ответ Верховного суда оказался достаточно расплывчатым: например, в размере, «на который обычно снижается арендная плата в сложившейся ситуации». Но можно ли говорить о наличии какого-то «обычая» снижения арендной платы во время коронавируса с учетом экстраординарности самой ситуации?

К вопросу о размере снижения можно подойти с трех точек сторон.

Во-первых, коронавирус не первое непредвиденное обстоятельство в России, оказавшее влияние на возможность использования арендуемого имущества и ставшее причиной режима повышенной готовности или чрезвычайной ситуации.

На уровне Верховного суда существует практика полного освобождения арендаторов от платежей при невозможности использования арендуемого ими имущества, в том числе и в похожих обстоятельствах (например, в результате введения чрезвычайной ситуации в связи с паводками на Дальнем Востоке, включавшей в себя ограничения на передвижение).

Таким образом, если, по мнению Верховного суда, «обычай» создает сам по себе режим ограничений, с учетом предыдущей судебной практики речь может идти и о 100%-ном освобождении арендаторов от оплаты.

Читайте также:  Больничный в праздники: есть ли особенности

Однако и во-вторых,

Отказ судов в защите исключительных прав со ссылкой на недопустимость абстрактного запрета на будущее — анализ правовых оснований и последствий

В спорах о нарушении интеллектуальных прав в последнее время суды стали отказывать правообладателям в удовлетворении базового требования о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу нарушения, ссылаясь на недопустимость абстрактного запрета на будущее. 

Что такое абстрактный запрет на будущее, в каких случаях он действительно недопустим, и что остается правообладателям для эффективной защиты их прав? 

В сфере защиты интеллектуальных прав формулировка «недопустимость абстрактного запрета на будущее» впервые возникла при разрешении т. н.

«таможенных» дел, когда таможенные органы выпускали спорный товар в гражданский оборот, а ответчик затем ссылался на то, что у него этого товара нет, в связи с чем запрещать ему эти товары вводить в гражданский оборот не имеет смысла .

 Дальнейшее развитие принцип недопустимости абстрактного запрета на будущее получает в практике Суда по интеллектуальным правам и в отношении иных категорий споров, а затем конкретизируется и кристаллизуется в спорах о нарушении патентных прав в области фармацевтики.

 Зафиксировал и окончательно утвердил этот принцип в практике  рассмотрения судами споров о защите интеллектуальных прав Верховный суд в пункте 57 Постановления от 23 апреля 2019 г. N 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Базовым принципом российской правовой системы интеллектуальных прав изначально считалась возможность правообладателя запрещать использовать свой объект интеллектуальных прав иным лицам.

 Все остальные способы защиты, не связанные с имущественными требованиями: требование об изъятии и/или уничтожении материальных носителей,  об изъятии из оборота и уничтожении орудий, оборудования или иных средств, главным образом используемых или предназначенных для совершения нарушения исключительных прав, — не распространены, поскольку требования об их применении удовлетворяются редко. Отсутствие возможности получения доказательств о месте производства и хранения нарушающего товара приводит к выводу суда о неисполнимости требований об уничтожении нарушающего товара и/или используемого для его производства оборудования, а отсутствие эффективных способов доказывания причиненных убытков усложняют взыскание адекватного размера компенсации. К тому же, имущественные требования обязывают к досудебном порядку урегулирования спора, а в отсутствие реально применимых предварительных обеспечительных мер направление письма-претензии зачастую приводит к «исчезновению» ответчика. Через некоторое время нарушающий товар появляется на рынке с указанием на иного производителя или даже под другим наименованием, но никакого судебного решения о том, используется ли в этом товаре спорное изобретение или на его упаковке — спорный товарный знак, так и нет.

Все чаще и чаще мы видим, что если ответчик, например, нарушивший право на товарный знак, временно убрал спорный товар со своего сайта или принес в суд новое изделие иной конструкции со словами: «а теперь мы производим вот это, под тем же артикулом», суд отказывает в удовлетворении требования о запрете. Без проведения анализа, а было ли нарушение на момент подачи иска. И именно это ставит под удар относительно недавно достигнутый судебной практикой хрупкий баланс прав правообладателей и иных участников гражданского оборота.

Система инициирования такого рода споров в административном или даже уголовном порядке хороша для поиска нарушителей, но в силу своей природы не подходит для адекватного рассмотрения гражданско-правового спора.

Специфика административных и уголовно-правовых споров — перераспределение бремени доказывания, снижение процессуального значения и процессуальных возможностей правообладателя,  отсутствие специализации участников, сокращенные сроки рассмотрения — все это приводит к откровенному нежеланию ответственных государственных органов инициировать такие споры, правообладателей — обращаться в эти органы за помощью, а судов — рассматривать эти споры. И в совокупности все это слишком часто приводит либо к невероятному затягиванию рассмотрения споров, либо к неустойчивым судебным решениям. 

Поэтому гражданско-правовой способ разрешения споров о нарушении интеллектуальных прав должен по-прежнему оставаться наиболее распространенным способом защиты нарушенных интеллектуальных прав, а одним из самых эффективных и исключающих возможность злоупотреблений со стороны истца исковым требованием в спорах о защите исключительных прав остается требование о пресечении действий, нарушении право или создающих угрозу нарушения. 

Абстрактный запрет на будущее действительно недопустим. Любое заявленное требование должно быть направлено на защиту нарушенных прав истца, при этом нарушение должно быть выражено в конкретных, совершаемых ответчиком действиях.

 Например, судом может быть рассмотрен спор о нарушении ответчиком прав истца на изобретение по патенту в производимом ответчиком конкретном лекарственном средстве, но вряд ли обосновано требование о запрете на будущее производить какое-либо иное лекарственное средство, которого еще нет, действий по разработке или регистрации которого ответчик не предпринимал, и нет никаких оснований полагать, что ответчик собирается такое лекарственное средство выпускать на рынок. В этом случае ответчик ничем не отличается от всех остальных участников гражданского оборота, которые тоже чисто теоретически могли бы начать производить лекарственное средство с использованием изобретения, но нет никаких оснований полагать, что они собираются это делать. В таких и только таких случаях требование о запрете является общим запретом гражданского законодательства нарушать права других лиц при осуществлении своей деятельности — то есть, не является средством защиты нарушенных прав истца, поскольку таких действий по нарушению ответчиком еще не совершено.

И все же, нельзя допускать слишком формального подхода к степени конкретизации заявляемых истцами требований, поскольку излишня конкретизация требований в итоге нарушает право правообладателей на судебную защиту. 

Границу для соблюдения баланса, наверное, следует устанавливать следующим образом: если предположить, что ответчик, который уверяет, что он прекратил нарушение, возобновит его,  — то совокупность его действий, все же, будет носить характер длящегося правонарушения, а следовательно, запрет на будущее не может считаться абстрактным.

В таком случае достаточно предъявления к исполнению исполнительного листа, содержащего запрет на совершение таких действий.

А если сформулированное истцом требование о запрете охватывает и такие действия, которые не смогут считаться продолжением правонарушения, а будут квалифицированы как новое правонарушение, тогда в таком запрете может быть и отказано. 

Стандарт доказывания существования угрозы нарушения в этой категории споров тоже должен быть снижен.

В частности, в судебной практике по рассмотрению негаторных исков для удовлетворения негаторного иска установлено, что для доказательства реальности угрозы нарушения (а следовательно, для удовлетворения негаторного иска) достаточно того, что нарушение состоялось в прошлом.

Почему же при рассмотрении исков исков о защите вещных прав, для которых такой способ защиты в целом не характерен, суды считают факт нарушения в прошлом достаточной угрозой нарушения в будущем, а при рассмотрении исков о защите исключительных прав, для которых требование о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу нарушения, является базовым, суды устанавливают более высокий стандарт доказывания реальности угрозы нарушения?

Если ответчик добровольно прекратил нарушение, представив доказательства того, что договоры поставки на спорный товар расторгнуты или изменены, спорные упаковки уничтожены, а заказываются новые, спорные узлы исключены из конструкции и пр.

, у суда действительно могут быть основания отказать в запрете, поскольку, как указал Суд по интеллектуальным правам, запрет в данной ситуации не приведет к восстановлению нарушенных прав (нарушение кончилось) и не пресечет угрозу нарушения (поскольку реальной угрозы нарушения нет).

Но представляется справедливым и правильным, что в случае, если факт состоявшегося нарушения доказан истцом, бремя доказывания отсутствия угрозы нарушения в будущем будет возложено на ответчика. При таком распределении бремени доказывания суд исследует материалы дела и установит обстоятельство о том, что в действиях ответчика было нарушение.

И только при таком подходе спор будет действительно разрешен, и если нарушение будет возобновлено, сторонам не придется опять доказывать использование или не использование изобретения в продукте, сходство до степени смешения обозначения ответчика с товарным знаком истца и прочие обстоятельства нарушения. 

Представляется справедливым, что позиция ответчика должна быть в данном случае учтена и при распределении судебных издержек: если он не соглашался с тем, что нарушение было, но при этом прекратил нарушение, последствия должны быть такими же, как и в случае признания иска или в случае отказа истца от иска в связи с добровольным удовлетворением заявленных требований ответчиком. 

Иной подход судов приведет к тому, что на практике, чтобы не рисковать, в любом споре о нарушении исключительных прав правообладатели будут требовать взыскания компенсации. Сомнительно, что это улучшит общую экономическую ситуацию, оздоровит рынок, сократит судебные издержки и сэкономит судебное время. 

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector